«Молодежка» прощается с любимым редактором. Прощайте, Мухамед Муказирович. Мы помним, мы скорбим

«Молодежка» была первым моим местом работы. А также третьим… И шестым… Вскоре после моего последнего возвращения в редакцию коллеги собрались у меня дома на мой день рождения. Подаренное золотое колечко тут же объявили обручальным: символически обручили меня с газетой, «чтобы ты больше от нас не уходила!» Слово за слово, разыграли целый спектакль с атрибутами свадьбы, включая «выкуп за невесту». Купюру, выступившую в этом качестве, главный редактор заверил своей подписью – длинной, витиеватой – мы всегда шутили, что вот ее-то никому не подделать. Она так и осталась у меня в коробке с памятными сердцу мелочами…
О близких, кто ушел, всегда тяжело говорить: из миллиона воспоминаний трудно выбрать самое значимое, самое трогательное или просто самое важное для тебя самого. На работе, бывало, мы доводили друг друга до белого каления: он был моей цензурой, моим личным «Господином НЕТ». После очередного дикого спора мы попали вместе на какую-то презентацию. Общаемся, представляемся: «Мухамед Карданов», «Марина Карданова». На закономерный вопрос, родственники ли мы, я, помню, злорадно объявила: «Нет, и даже не однофамильцы!» Сколько же раз мы потом со смехом это вспоминали… Порой он так меня и называл: «Марина, которая мне даже не однофамилица»…
Он был нам и товарищем, и родней. Иначе как могли бы мы прямо из редакции толпой заваливаться вместе с ним к ним домой, или совсем с другой работы приходить к нему в слезах из-за каких-нибудь личных неурядиц, зная, что нальет кофе, будет утешать и слушать, сколько потребуется.
Помню, однажды он вырос в дверях моего кабинета с читанными полосами в руках и с вопросом: «Марина, я вам мешаю работать?» Я опешила: нет, конечно. Он засмеялся: «Я тут на кабардинской полосе вычитал, что хороший руководитель – тот, который не мешает работать подчиненным. Значит, я хороший руководитель!»
2014 год был для Миши дважды юбилейным – в июле газете исполнялось 75 лет, ему в марте – 60. Незадолго до его дня рождения я предложила в кои веки сделать материал о нем самом: поговорим с теми-то и такими-то, пусть расскажут, какой ты замечательный. Он согласился с трудом – и с условием: напиши сама, не нужно никого просить сказать обо мне. Впервые за много лет знакомства и совместной работы я говорила с ним не как сотрудник или друг, а как автор с героем публикации. Удивительно было выстраивать, «упорядочивать» на бумаге его жизнь, узнавать так много нового о человеке, которого, как я думала, и без того хорошо знаю. Ощущалось, как сложно ему говорить о себе самом, как он смущается от того, что целая страница в газете будет посвящена ему самому. 
Вечных, понятно, нет. Но нам казалось, что он – такой, он будет всегда. Только теряя близких, осознаешь: «вечная память» – не пустые слова. Мы помним, Миша, мы скорбим.

Марина Карданова.

***

Мы, наверное, тысячу раз с ним об этом говорили и всем рассказывали, ему даже нравилось об этом вспоминать: он стал главным редактором «Молодежки» в ноябре 1984-го, а я пришла сюда работать в августе 1985-го. «Я пришел, а через 9 месяцев ты появилась! Считай, я тебя «породил»! – смеялся он. – И помни об этом всегда, потому, что если будешь тут орать и возмущаться… Ну, короче, помнишь, да, как у классика? «Я тебя породил, я тебя и убью!» 
Когда мы только познакомились, он представился солидно «Мухамед Муказирович». «Ты и есть мой редактор Миша?» – спросила я. Не от наглости, честное слово, от смущения – мне только исполнилось 17, редакция была моим первым местом работы, а он – первым начальником. Он потом долго вспоминал мне этого «редактора Мишу». Звонил по телефону и смеялся: «Привет! Это твой «редактор Миша».
Нет, я не про себя сейчас, я про него, это просто так получается… Когда я говорю про него, то, значит, и про себя. Просто мы 35 лет работали вместе, 35, понимаете? А это же половина жизни! Или, как мне сейчас кажется, даже целая жизнь. Мы давно уже стали не просто коллегами, я даже не говорю о таких формальностях, как отношения «начальник-подчиненный», мы давно уже стали друзьями.
Когда-то его, сейчас уже взрослые дети, приходя к нему на работу, сразу же просились «к тете Гуле». Двадцатилетнюю меня ужасно смешила эта «тетя» в обращении детсадовской малышни. Они говорили: «Тетя Гуля, будем сегодня хулиганить?» И я отвечала: «Конечно! Только тсссс… пока папа не видит!» О, это было классное развлечение – хулиганить! Мы тайком пробирались на крышу Дома печати и там играли в прятки и кидали вниз скрепки и орехи. Не поверите, но это и правда было весело. Но он ругался. И кричал: «Нет! Не ходите туда! Это опасно!» Почти 20 лет спустя, когда ко мне на работу пришел мой шестилетний сын, он сказал ему: «Хочешь похулиганить? Пойдешь со мной на крышу?» «Да!» - закричал мой сын. «Нет! – закричала я, - не ходите туда, это опасно!» 
Поверьте, я не про себя сейчас, я про него. Просто так получается… Почти четверть века назад он выдавал меня замуж. Да, именно так! Он был одним из первых, кому я сказала, что у меня скоро свадьба. Он очень обрадовался и сказал: «Садись, давай все обсудим. Та-а- ак, сейчас решим где, как, кто тамада, кого приглашать…» Ну да, свою свадьбу я обсуждала не с папой, который был далеко, а именно с ним. Я тогда сказала: «А тамадой будешь ты!» «С ума сошла! - возмутился он. – Я вести такие мероприятия не подпишусь!» Но, конечно, «подписался» и был тамадой у нас на свадьбе. И, кстати, замечательным тамадой! Совсем недавно мы с мужем отмечали наше маленькое семейное торжество – в редакции, конечно, а где же еще, если мы здесь познакомились и почти здесь поженились. Я сказала ему: «Миша, через полтора года у нас серебряная свадьба. Догадайся, кто у нас будет тамадой?» Он ответил: «Я, конечно, это даже не обсуждается!»
Да нет же, я не про себя сейчас, я про него, просто это все так связано, понимаете… Мы не просто вместе работали, мы вместе отмечали дни рождения, играли свадьбы «редакционных» детей, и искренне за них радовались, мы хвастались их успехами и обсуждали их будущее. Мы хоронили близких и утешали друг друга. Мы делились планами. Мы ругались и мирились. Еще как ругались! Коллега в соседнем кабинете признавалась: «Когда я слышу, как вы друг на друга кричите, мне хочется вызывать МЧС, полицию и скорую помощь». Я грозилась уволиться и хлопала дверью. Потом он заходил ко мне в кабинет и говорил: «Ну что, наоралась? Успокоилась? Мир? Или все-таки увольняешься?» И смеялся. Я гордо отвечала, что «вот если бы он сам не пришел мириться,  я бы точно уволилась». А он еще больше смеялся: «Знаешь, почему я всегда первый прихожу к тебе мириться? Потому что я умнее тебя!» И я сразу кричала: «Люда! Вызывай МЧС, полицию и скорую помощь! Мы сейчас снова будем ругаться!» Господи, ну почему я вспоминаю все эти мелочи – как мы танцевали на корпоративах, юбилеях и свадьбах. Он же был таким классным танцором! Как отмечали «праздник последнего номера в году» – хохотали и пили водку из мандариновых шкурок. Как кормили рыжего пса в кафе у озера. Как праздновали «День октябрят» на Голубых озерах – дни рождения наших коллег, родившихся в октябре. Как я, ужасно фальшивя, пела ему в телефонную трубку про «пешеходов по лужам», поздравляя с днем рождения. Как 1 сентября моему сыну-первокласснику он подарил…картридж, а потом оправдывался: «У меня просто ничего другого под рукой не было, а он зашел ко мне в кабинет своим новым ранцем похвастаться». Как в православное Рождество он поздравил меня смс-кой «Христос воскрес!» и я потом целый год над ним подшучивала из-за этого. Как много всего было! Из тысячи тысяч таких мелочей и сложились наши 35 лет дружбы. Или это все-таки были не мелочи?
Я же не про себя сейчас, а про него! Просто это всегда личное, когда речь идет о близких людях. Или все же про себя? Ведь это же я потеряла друга, это же мне больно от этой потери, это же я сейчас, когда пишу это, реву и не верю в произошедшее. Это так ужасно, знаете – прощаться насовсем…
Но я прощаюсь. 

Прощайте, Мухамед Муказирович. Прощай, мой «редактор Миша». Гюльнара Урусова.

***

С прискорбием воспринял весть о безвременной кончине Мухамеда Карданова. Приношу свои глубокие соболезнования родным и близким, всем сотрудникам газеты «Советская молодежь», которую он возглавлял долгие годы. Ушел из жизни достойнейший человек, высокопрофессиональный журналист, общественный деятель. Светлая, вечная память Мухамеду Муказировичу.

С уважением, Арсен Каноков, член Совета Федерации, заместитель председателя комитета по экономической политике.

***

Уважаемые коллеги!

С огромной печалью и болью узнали о безвременном уходе из жизни нашего друга, отличного товарища, журналиста, редактора, прекрасного человека Мухамеда Карданова. Миша, как мы его все называли, всегда был душой компании. Среди журналистской братии у него был огромный авторитет. Как жаль, что Всевышний забирает лучших… Примите наши самые искренние соболезнования. Пусть земля ему будет пухом. Царство небесное тебе, Миша. Помним, ценим, разделяем ваше горе. 

Валерий Кондратенко, Анатолий Пренко, Асфар Куёк, г. Майкоп, Республика Адыгея.

***

Когда-то, когда мне было 17 лет, я начала публиковаться в газете «Советская молодежь». Я только заканчивала школу и планировала поступать на журфак, после чего надеялась стать корреспондентом. Но главный редактор, почитав мои тексты, предложил мне работу сразу. Настоящую, взрослую, полную ставку корреспондента. Благодаря этому я сдавала выпускные экзамены в школе и вступительные в вуз, уже будучи человеком, имеющим стабильный доход и интересную работу. 
Так я полюбила свою профессию. Поступила в университет на заочное отделение и училась в промежутках между подготовкой номеров газеты. 
Мое совершеннолетие, как и все последующие дни рождения, мы праздновали всей редакцией. 
Я проработала в этой газете около 6 лет. Уходила сложно – почти две недели слезных разговоров с редактором, сомнений и терзаний. А все потому, что с ним было по-домашнему уютно, спокойно и надежно. И наверное, взрослая жизнь по-настоящему началась для меня именно тогда, когда я решила выйти из-под крыла первого мудрого руководителя. 
Я всегда шутила, что он слишком красив для кабардинца и внешность явно унаследовал от осетинских предков (те, кто знаком с «соревновательным» кавказским юмором, поймут). Он терялся, не зная, как реагировать: то ли обижаться за кабардинцев, то ли благодарить за комплимент. 
Он действительно был невероятно красив (Ален Делон и Александр Домогаров в одном обличии, дополненные кавказской харизмой и статью). Красив и внешностью, и чистой душой. 
Я не виделась с ним уже много лет. Но совершенно не готова была узнать о нем – молодом и красивом – плохую весть. Сегодня его не стало. И это очень печальный день.

/опубликовано в фейсбук-аккаунте Екатерины Толасовой, руководителя пресс-службы министерства науки и высшего образования РФ/

Свежие номера газет Советская молодежь


19.02.2020
12.02.2020
05.02.2020
29.01.2020