О чем говорит тишина

О чем этот фильм и о том, как он снимался, о профессии, кинематографе и мечтах мы поговорили с Муаедом Шоровым незадолго до его отъезда в Москву на церемонию награждения победителей Национальной молодежной премии.
- А мы ведь встречались с тобой уже 6 лет назад, помнишь? Мы тогда говорили о фильме, снятом к 20-летию окончания грузино-абхазского военного конфликта. 
- Конечно, помню! Я тогда на первом курсе СКГИИ учился, на режиссерском. Этот фильм был моим первым знакомством с миром кино. 
- Мне тогда показалось, что в этом мире кино ты оказался случайно, то есть режиссура не была мечтой всей твоей жизни.
- Нет, это не так. Вернее, не совсем так. Если говорить о «мечте всей моей жизни», то я хотел в высшее военное училище поступить. Я хотел быть как дядя, ставший настоящим героем на грузино-абхазской войне, как папа, прошедший две войны – в Афганистане и Абхазии. Я хотел быть как они и, может, даже лучше, чтобы папа мог мною гордиться. Занимался спортом, готовился к поступлению. Но вмешался случай – на одном из медосмотров в военкомате у меня обнаружили тяжелую экстрасистолию, вызванную, как предположили врачи, травмой сердца на тренировке. Потом была долгая и тяжелая операция в Москве и предупреждение врачей о том, что на реабилитацию уйдет не меньше трех лет. Какая уж тут армия! Уже выпускной близился, а я все не мог придумать, куда поступать. Как-то сидел дома, смотрел «Трансформеров» и думал: вот, наверное, удовольствие  такое все снимать – все эти «стрелялки- взрывалки». А вдруг у меня получится, почему бы не попробовать. И стал готовиться к поступлению на режиссерский факультет ВГИКа. Но из-за семейных обстоятельств мечту о ВГИКе мне пришлось оставить и подать документы в СКГИИ. Помню, завкафедрой режиссуры Мухамед Тахирович Черкесов, впоследствии ставший моим первым мастером и наставником, объяснял моим родственникам мое возможное будущее: «Если он полюбит эту профессию и захочет чего-то в ней добиться, то его ждет много работы, бессонные ночи, вы его редко будете видеть дома, днем и ночью он будет пропадать на работе». Я это слушал и думал: «О, хорошая профессия! Можно где-то пропадать и дома не ночевать! А еще снимать кино про всяких фантастических героев, битвы со спецэффектами, девушек красивых…» Вот с такими примерно мыслями я и поступил в институт. Честно, сам сейчас с трудом верю, что так было, и что я таким был всего шесть лет назад. Я почти не читал книг, восхищался разными «стрелялками» и вообще не имел никакого понятия о серьезном кино и режиссуре. 
- А когда ты так кардинально изменился в предпочтениях и во взглядах?
- Я постоянно меняюсь, потому что постоянно учусь. У меня были хорошие педагоги в вузе, которые многому меня научили, у меня сейчас талантливые коллеги, у которых я учусь – Андзор Емкуж, Ратмир Хакулов и другие. Мне кажется, это нормально – взрослея и учась, меняться. Менять свои взгляды, приоритеты, предпочтения. На это может оказать влияние многое – хороший фильм или книга, встреча с сильной и интересной личностью, какая-то сложная жизненная ситуация, произошедшая с тобой или с близкими людьми. Раньше я был больше максималистом, мне казалось, что вот есть черное, есть белое, есть добро, есть зло, есть грань, через которую нельзя переступить. Сейчас я понимаю, что в мире нет абсолютного добра или абсолютного зла, грань между ними весьма условна и зависит от ситуации, которую жизнь ставит перед тобой. Иногда сложный выбор ставит тебя в такие условия, что приходится перейти эту грань и нарушить такие общечеловеческие нравственные установки, как не убивай, не воруй, не лги, и другие.
- Например, если, убивая, ты спасаешь друга? Ведь твой фильм «Голос тишины» и об этом тоже. Почему снова тема грузино-абхазского конфликта?
- Нет, тема там другая. Мужество, героизм, дружба, самопожертвование. Это история дружбы и взаимовыручки на войне, история о настоящих ценностях. Очень короткая история – длиною в один день и очень длинная – на целую жизнь, очень простая история и очень сложная. Но она не про войну, не про этнический военный конфликт, она про людей. Есть два друга, один из которых снайпер, есть снайпер со стороны врага. Есть противостояние на смерть и…
- … и множество вопросов. На одни есть ответы, на другие – не уверена… Можно сказать, что оба твои героя, рискуя жизнью, спасают друг друга. Но в титрах в конце фильма ты пишешь, что оба они погибли – один от ран, полученных в этом же бою, другой – позже. И, как бы кощунственно это ни звучало, возникает вопрос: а стоило ли? Стоило ли рисковать жизнью, если скорая смерть неизбежна?
- Я этого и хотел! Чтобы были вопросы! Чтобы каждый примерил на себя подобную ситуацию, задумался и сам себе ответил на них.
Ведь это, то, что снято у меня в фильме, из жизни, это совершенно реальный случай, произошедший осенью 1992 года в Абхазии. Он взят из дневника Заурбека Махотлова, снайпера, воевавшего на стороне абхазов. Эта история случилась с ним и его другом Валерием Коцба. Я много общался с сослуживцами отца и дяди из Союза абхазских добровольцев, слышал эту историю и думал, что когда-нибудь обязательно ее сниму. К диплому «созрел». Отрывки из дневника Заурбека мне распечатала и передала его вдова. Я только сократил историю, стараясь ничего особо не менять и не добавлять.
- А как и где снимал?
- Бюджет, сами понимаете, у меня был ограничен – откуда у студента большие деньги? Уложился в 150 тысяч – что-то сам заработал, родители помогли, друзья. Али Исхакову и Эльдару Лиеву – моим друзьям – отдельное за это спасибо. На роль Валерия Коцбы пригласил Аскера Жукова – мы вместе в институте учились, только он на актерском. На роль Заура Махотлова – актера Балкарского театра Аубекира Мизиева (на фото с Муаедом Шоровым – ред.). Я надеюсь, вы не будете спрашивать, почему я на роль реального человека, принадлежащего к кабардинской национальности, пригласил балкарца? Терпеть не могу подобные вопросы! Неужели это так важно?! Я пригласил Аубекира потому, что он хороший актер и, на мой взгляд, подходил на эту роль. И, кстати, справился он с нею отлично. Все деньги ушли в основном на «костюмы и реквизит». Все обмундирование у актеров было настоящим – я по интернету заказывал, кроме бронежилетов – они были бутафорскими. Как и почти все оружие – это хорошо сделанные макеты. Снимали мы в окрестностях Нальчика – у нас такие «заброшки» обнаружились, как будто и правда война прошла – очень реалистично получилось. А первую сцену, когда Заур и Валера лежат в траве, в засаде, мы вообще снимали в … огороде у меня дома! Это был апрель, мы намучились с погодой – один день дождь и я радуюсь: вот в такую погоду и хотел снимать, это то, что нужно! На следующий день солнце палит. За четыре дня сняли. Я, если честно, был недоволен – мне надо было больше времени, больше дублей.
- То есть твоя дипломная работа и есть тот фильм, который участвовал в трех кинофестивалях и в двух из них стал победителем?
- В четырех. Два года назад был фестиваль «Шорты» в Туле, там 800 фильмов участвовало. Мы не победили, но вошли в сотню лучших. Потом был фестиваль «70/30» в Самаре, мы там тоже ничего не заняли, потом победы в фестивале «Кинокавказ» и «Мир глазами молодежи». Но это не тот же самый фильм, с которым я защищал свой диплом. Я его столько раз переделывал! Сценарий, свет, звук – все переделывалось. Каждый раз мне казалось – вот оно, то, что надо! Снова просматривал и понимал: нет, не то, надо поменять… Как-то Аскер на чей-то вопрос, трудно ли ему со мной работается, ответил: «Конечно, трудно! Он же все время что-то переделывает:  его идея – одно, сценарий – другое, съемка – третье, монтаж – четвертое, готовая работа – нечто пятое, уже совсем не похожее на то, что было вначале!» Иногда, оглядываясь назад и прикидывая, сколько труда вложено даже в такой короткий фильм, вспоминаю, как Мухамед Тахирович нам говорил: «Режиссером быть трудно первые двадцать лет, а потом…очень трудно».
- Как думаешь, почему в нашей республике случился такой внезапный «кинематографический прорыв»? Долгое время такая тишина была в этом плане, и вдруг сразу несколько фильмов, которые у многих на слуху. Причем фильмов игровых, полнометражных. Всему виной Александр Сокуров со своими учениками?
- Безусловно, его вклад в этот «прорыв» очень большой, ни в коем случае не умаляю его заслуг! Но ведь есть еще Султан Хажироков со своим фильмом «По небу босиком», который был до Сокурова, есть Андзор Емкуж с «Невиновным», который был вне Сокурова. Скорее всего, эта наша кинематографическая активность идет от …абсолютного кинематографического застоя. У нас в республике десятки лет в плане кинематографа была тишина, в принципе не только у нас, вообще на Кавказе. Но история доказывает многими примерами, что застой когда-нибудь сменится взрывом – когда придет время. У нас, видимо, время пришло.
- Наверное, у каждого человека, творческого особенно, есть свои мечты, планы или программы – минимум и максимум. Можешь рассказать о своих?
- Минимум – снимать хорошие фильмы. Я сейчас объясню, что значит в моем понимании хорошие. Это такие, которые могут менять людей в лучшую сторону. Я понимаю, что это нелегко, что этому надо учиться, и вообще много чего для этого надо, но мы же говорим о мечтах. Мне кажется, самая важная задача искусства – делать человека лучше, обновлять и очищать. Его предназначение – катарсис. И мне не важно, через что он произойдет – через прекрасное или ужасное. Если надо показать кровь, смерть, грязь, я готов это показать в том случае, если буду уверен, что это приведет к тому, что зритель задумается, что-то в своей жизни переосмыслит и изменится к лучшему. Я готов отказаться от славы, вообще снять свою фамилию из титров, для меня первостепенно не это… Но, не буду лукавить, как любому творческому человеку, мне приятны и слава, и признание. Поэтому вот это уже программа-максимум – снимать хорошие фильмы, такие, о которых я сказал, и быть известным.

Г. Урусова.

Свежие номера газет Советская молодежь


04.12.2019
27.11.2019
20.11.2019
13.11.2019