Алим Пашт-Хан. Геометрия образов

 Современный художник, словно канатоходец, рискует, балансирует, вызывает восхищение и споры. Его действия могут обрести жизнеутверждающий смысл или стать пылью в наждачных жерновах критики. Однако чем сложнее задача, тем увереннее автор стремится к своей цели. Неудивительно, что порою в работах художника можно разглядеть не только его замыслы и идеи, но и борьбу, которую он ведет за право существования той красоты, которую видит. 
 Автор самой большой фарфоровой вазы на планете и самого звездного камня в Кабардино-Балкарии, Алим Пашт-Хан, пришел в мир искусства по велению души и ДНК. Первые знания он получил от своего отца, народного художника России Германа Паштова; с отличием окончил отделение станковой графики в Красноярском художественном институте; освоил скульптуру и медиаискусство в немецком городе Галле, где учился в аспирантуре.
 В Германии, очарованный видео-артом и фарфором, Алим создает ряд произведений, которые приносят ему известность. В 2011 году художник удостаивается серебряной награды на всемирной биенннале в Кенгидо.
 Ну а 2015-м архитектоника его взгляда, умащенная кобальтом и золотом, возвышается восьмиметровой вазой над скалами Тюрингии, спиралью готовой вкрутиться в первое заблудившееся облако. Непревзойденная по высоте и монументальности, фарфоровая композиция – блистательный пример органичного сочетания скульптуры, архитектуры и живописи. Она поражает не только масштабом и сложностью исполнения, но и уникальной для своих параметров устойчивостью. 
 О секретах высоты, уникальности и устойчивости я и поговорил с народным художником КБР Алимом Пашт-Ханом, воспользовавшись его недолгим визитом в республику. 
На границе Тюрингии и Вселенной 
- Алим, есть мнение, что те художники, которые перебираются заграницу, возвращаются немного другими…
- Было бы грустно, если бы они оставались прежними. Знакомство с любой культурой оказывает сильное впечатление на человека, дарит новые эмоции и знания. 
- Это, кстати, такой взаимовыгодный обмен. К примеру, благодаря вам в Германии появилась самая большая фарфоровая ваза в мире, «Арура». Как это произошло?
- В 2012 году ко мне обратились из музея фарфора «Лойхтенбург», который располагается в Тюрингии, в прекрасном средневековом замке. Меня спросили, могу ли я взяться за этот проект. Я ответил: «Не знаю, ведь никто до этого ничего подобного не делал…» 
 - Но вы взялись и сделали.
- Да, и на это ушло 3 года. Для вазы построили отдельное здание на скалах, около 10 метров высотой. Сама 8-метровая скульптура весит около 2 тонн и состоит из 360 модулей, которые поднимаются вверх по 12 спиралям на 30 уровней. Чтобы добиться сбалансированности и устойчивости для такой высокой скульптуры, я использовал принцип полевого хвоща. Когда меня попросили создать эту вазу, я сразу же стал думать, с точки зрения архитектора: каким образом можно на 8 м выставить фарфор диаметром чуть более метра, чтобы он был стабилен статически и выдерживал нагрузки? Подсказку дала сама природа. Полевой хвощ отличает очень хорошая стабильность при небольшом диаметре и значительной высоте. Это растение устоит даже при сильном ветре. 
- То есть в первую очередь была важна геометрия…
- Очень важна! Всю эту геометрию я разрабатывал со статиками. Мы создавали 3-D модели и рассчитывали все до миллиметров. Но проблема была в том, что фарфор при обжиге уменьшается на 16% и меняет свою форму. Это привело к большому количеству переделок. 
- Не все видят в этом произведении вазу…
- Да, об этом спорят. Но я говорю, что это моя ваза и я ее так вижу. Если честно, я не стремился сделать самую большую вазу, я хотел создать красивое произведение искусства, которое будет привлекать людей эстетически и призывать их задумываться, становиться смелее, чище, выше. 
Все 360 модулей я расписывал вручную, и там не повторяется ни одна картина.  Ваза имеет три цвета: белый – фарфоровый, а синий кобальт и золото я использовал для росписи. Всего получилось 7 уровней: самый нижний – минералы, потом по восходящей первые бактерии, растения, насекомые, животные, люди и звезды, созвездия и другие галактики. Тем самым, я хотел изобразить историю жизни на нашей планете, ее эволюционное развитие.
- На недавней пресс-конференции проводилась параллель между вашим творчеством и идеями Кандинского о синтезе искусств. Сочетание разных направлений в одной работе – это ход, продиктованный конкретной идеей, или ваш образ мышления как художника?
- Я из тех художников, которые любят работать в разных областях искусства. Изначально я занимался графикой, учась у своего отца и в вузе. Много работал в литографии, ксилографии, офорте. Потом увлекся скульптурой и медиа-арт. Само же использование того или иного инструмента зависит от задач, которые я ставлю пред собой и произведением. К примеру, при создании видеоинсталляций я много работал с фарфором. А в вазе я воплотил все направления, которыми владею.
- Насколько те мысли и веянья, которые становятся популярными в мире искусства, влияют на вас? 
- Очень хороший вопрос, потому что это распространенная проблема. Многие художники поддаются влиянию, многие ищут «свое истинное», но не могут его найти и просто копируют других. А художник только тогда художник, когда он имеет свое видение. В обратном случае он просто такой как все. Поэтому нужно в первую очередь прислушиваться к себе, сохранять свое видение на мир и искусство.
 
Из Лойхтенбурга в космос и рикошетом от звезд в столицу Кабардино-Балкарии 
Прежде чем продолжить разговор, сделаем небольшое историко-лирическое отступление.
Весна 2015 года. Будущий Звездный камень, прильнув к луне, спит на одной из вершин Безенгийского ущелья. Тысячи лет с высоты своего молчаливого лофта он наблюдает за тем, как сменяются экосистемы и поколения, вырастают и разрушаются башни; он внимает голосам, несомым ветром и доисторическому молчанию скал. Так в каждой из его гранитных жил отпечаталась многовековая память. Она подобна музыке, которая хранит себя в тайниках виниловой пластинки и ждет, когда придет человек и легким движением руки подарит ей свободу. Так и этот камень, вероятно, ждал своего часа, чтобы зазвучать и засиять.
В то же самое время художник Алим Пашт-Хан готовит чертежи и выбирает место для задуманной им скульптуры. Вскоре его идея воплотится в жизнь и Атажукинский сад украсят одним из самых необычных скульптурных произведений в истории республики. Но знаменательной встрече человека и камня предшествовали другие важные события. 
- После того как я создал вазу «Арура», мне присвоили звание народного художника КБР. Награду я получал из рук главы республики. Тогда Юрий Александрович выразил надежду на то, что в нашей республике тоже появится новый скульптурный объект. Вдохновленный этим, я стал интенсивно заниматься эскизами и выбирать место.
Было пожелание, чтобы работа показывала красоту нашей земли, силу и единство народов, которые на ней живут. И этот символ я увидел в камне. После нескольких месяцев поисков я нашел подходящий камень в Безенгийском ущелье. Потребовалась новейшая техника, чтобы его привезти. Транспортировка заняла у нас несколько дней. Без помощи друзей не справился бы, конечно. В частности, очень помогла администрация с. Безенги. Потом пошла сложная работа по обработке камня. Чтобы все получилось так, как я задумал, пришлось снять с него             7 тонн. Затем полировка, шлифовка и так далее. 
- Почему вы выбрали гранит и обработали его именно таким образом?
- Гранит – это самый крепкий камень. Созданные из него скульптуры веками сохраняют свой первозданный облик. И эта гранитная стойкость – одно из важнейших качеств, которые я вкладывал в саму идею произведения. Звездный камень олицетворяет внутреннюю силу, которая есть в наших людях, умение выстоять, преодолеть трудности. Его острые грани и отколотые части – многогранность наших народов. Белый щебень вокруг – чистота и снег.
- Форма дорожек, ведущих к объекту, тоже не случайна?
- Было много предложений, но я настоял на том, чтобы подходы к камню имели извивающиеся формы. Так они напоминают и горные тропинки, и реки... Я намеренно избегал прямых линий, чтобы сохранить эту универсальную природную конфигурацию. А звездная инкрустация на камне символизирует богатство обычаев и традиций наших народов. Кстати, эти вкрапления исполнены в 11 разных формах из массивной бронзы, которая отливалась на одном из старейших литейных заводов Германии «Лауххамер». 
- Весь мир подключили, практически!
- В какой-то степени (смеется). К примеру, формы для этих звезд обрабатывались в Норвегии и Бельгии. 
- Я так понимаю, все получилось, как вы хотели… 
- Даже немного лучше. Правда, сама установка доставила некоторые трудности. Мы пытались сделать это в течение трех дней: тросы слетали и рвались. Но 1 сентября, в праздник, чудесным образом, гранит с первой попытки встал на то место, где он сейчас. 
 - Это очень символично. Есть такие произведения, которые получают признание как раз благодаря своей своевременности. Вам не кажется, что эта скульптура в их числе? 10 лет назад вы стали бы создавать именно «Звездный камень»?
- Я предлагал свои проекты и 10, и даже 20 лет назад, но по разным причинам они не проходили. Тут нужно отдать должное главе Кабардино-Балкарии. Юрий Александрович принял проект «Звездного камня» со знанием дела и полным пониманием моих художественных замыслов. Я был очень рад, когда нашел поддержку в его лице, в лице администрации Нальчика и спонсоров. Это понимание дорогого стоит. Ведь для некоторых эта скульптура – просто камень.
- Судя по всему, современное искусство часто ходит по этой тонкой грани между условным камнем и скульптурой. Почему так происходит? 
- Если говорить о Звездном камне, то это абстрактное произведение. Оно воздействует на зрителя на другом эмоционально-информационном уровне, что предполагает более широкое понимание скульптуры. Для меня важно, чтобы произведение приносило не только эстетическое удовольствие, но и давало информацию и возможность задуматься.

Отражения
- Что вы сами чувствуете и о чем думаете, когда видите свою работу, к примеру, прогуливаясь в парке?
- Я счастлив, когда вижу людей рядом с камнем. Мне предлагали поднять его на стенд или огородить. Но я отказался от этой идеи. Я хочу, чтобы люди могли прикоснуться к камню, постоять рядом, пообщаться с ним. Очень радуюсь, когда вижу детей, играющих поблизости. Самая большая награда для художника – это когда его произведение становится близким для людей.
- В том числе и для вас… 
- Этот камень стал мне родным. Я за многое ему благодарен. Хотя бы за то, как он раскрылся, когда началась полировка и шлифовка. Он оказался настоящим красавцем! В нем такое множество фактур, жил, структур. Я понял, что он прекрасен сам по себе. 
Кто знает, может, в этом и есть миссия художника: не создавать новый мир, а снимать занавес с живых эстампов, которые уже окружают нас, давая человеку возможность прикоснуться к ним. Не случайно Алим Пашт-Хан в своей мыслительной и тактильной риторике был столь чуток и деликатен с камнем. Он не стремился изменить его суть, возобладать над ним. Ведь любая попытка придать камню откровенно нехарактерные черты, наверняка, обернулась бы бесполезным обманом, нарушающим границы его природы. Гранит остался гранитом, как горец остается горцем. И теперь он есть дух, воплощенный в камне, рукой природы и рукой художника.

Ибрагим Хаджиев.

Свежие номера газет Советская молодежь


08.11.2018
31.10.2018
24.10.2018
17.10.2018