Привет, «Молодежка»! Мы столько раз обсуждали ситуацию вокруг коллеги, что я решила обсудить ее с вами. В нашем коллективе работала русская девушка – умная, красивая и хорошо воспитанная. С первых же минут ее появления в нашем офисе мы все были сражены ее расторопностью, желанием быстро и, главное, качественно выполнять возложенную на нее работу, улыбчивостью и готовностью прийти на помощь. Она – натуральная блондинка и, естественно, все наши мужчины тотчас распушили перышки. Но Ира (имя я, конечно же, изменила) дала всем понять, что ее сердце занято. Причем в такой мягкой форме, что мужикам оставалось только завидовать ее избраннику.
Ире уже под тридцать и она еще не была замужем. Постепенно мы с ней сдружились. Как-то она поделилась, что ее парень – ингуш и, скорее всего, его родные будут против русской невестки. Так и вышло, когда его родители приехали в Нальчик проведать сына. Он жил здесь на съемной квартире – остался работать в банке после окончания университета. Короче говоря, со слов избранника Иры, его родные пригрозили ему отлучением от дома, если он вздумает жениться на ней. Как бы никто не против его свободного времяпрепровождения, но женится он исключительно на девушке своей национальности.
Что было с Ирой – не передать. Из веселой и смешливой девушки она превратилась в угрюмую, вечно заплаканную даму. Мы как могли пытались ее растормошить, образумить… Внушали, что ей нужно порвать с этим парнем, который смог спокойно пересказать разговор с родителями Ирке, не щадя ее чувств. Но Ира, видимо, из той породы людей, которые, если зациклились на ком-то, то пока лоб не расшибут, ничего не сделают для изменения ситуации. Она говорила, что любит его, никого другого не представляет в качестве супруга, что верит, он тоже хочет на ней жениться, просто пока не готов пойти против воли родителей: «Он говорит, что, кроме меня, ему никто не нужен. Просто нужно подождать – может, отец смягчится…». Ира мечтала о детях, переживала, что время уходит, и продолжала плыть по течению. Никакие уговоры, советы она не принимала, поэтому мы решили больше не вмешиваться в ее личную жизнь.
Каково было наше состояние, когда на очередной корпоративной вечеринке Ира объявила, что отныне спиртные напитки она больше не употребляет. Тон, которым она это произнесла, сразу отмел предположения, что она не может выпить шампанское по состоянию здоровья. Чуть позже она призналась, что приняла ислам…
Сказать, что мы были в шоке, – ничего не сказать. Сразу же стало понятно, почему она с некоторых пор стала носить платок. Но она повязывала его так элегантно, что казалось, это просто дань моде. К слову, Ирка всегда очень стильно одевалась. На вопрос, зачем она подалась в религию, причем так кардинально, она ответила просто: «Во-первых, она мне близка и понятна. Мы много разговаривали с любимым на эту тему, а его семья очень религиозная. Он делает намаз, соблюдает все правила. Нет, это не его идея. Я сама к этому пришла. И потом, вдруг его родители закроют глаза на мою национальность, когда поймут, что я – настоящая мусульманка, которая сменила веру не умом, а сердцем…».
Как мы с ней бились! Ее родители даже в церковь никогда не ходили и религиозными вопросами не интересовались. Родившиеся и выросшие в Советском Союзе, от Бога они были далеки и никак не могли воспитывать свою единственную дочь с религиозным уклоном. Она даже не была крещенной.
Коллеги постарше не стеснялись в выражениях, когда давали оценку действиям Иры, предполагали, что завтра она встретит буддиста и опять, ради мужчины, побежит менять веру. Но Ира, как настоящая верующая, была терпима и спокойна. Не повышая голоса, она отвечала: «Мне все равно, что вы думаете. Я выбрала свой путь, и сбить с него себя не дам…».
Метаморфозы с Ирой произошли не только во внешнем виде. Она все меньше походила на ту девчонку, которая пришла в наш коллектив два года назад. Тогда она могла всех подбить на поездку на природу или поход в кино, а на наших праздничных вечеринках так отплясывала, что тягаться с ней никто не мог. Веселая, задорная… А теперь это была степенная дама, которая даже не всегда снисходила до общих разговоров. При ней даже как-то неуютно стало…
Через год ее парню предложили работу в Москве. Ира тут же уволилась и помчалась вслед за любимым. Мы поинтересовались, есть ли у нее где жить в столице и где работать? Если честно, надеялись на то, что жить они будут вместе. Но она спокойно ответила, что будет снимать квартиру с подругами, которые давно живут в Москве: «Они уже подыскивают мне работу. Все равно какую, лишь бы быть рядом с ним…».
Недавно она мне написала по электронке. Призналась, что очень устала от столичной жизни, что с любимым они живут в разных концах города и видятся крайне редко. По тону письма было понятно, что Ира в растерянности, но когда я предложила ей вернуться, она ответила: «Нет. Я буду ждать. Он же говорит, что любит меня. И обязательно женится…».
Вот такая история большой любви. Или большой глупости. Мне жалко ее, но что сделать, чтобы она очнулась, посмотрела вокруг себя, я не знаю. А так хочется ей помочь…
Радима, Нальчик

* * *
Здравствуйте! Наконец-то стали разрабатывать механизм введения такого наказания за правонарушения, как домашний арест. В демократической стране, каковой Россия себя считает, такая мера воздействия на граждан – шаг в правильном направлении. Это, естественно, сугубо мое личное мнение. Хотя вчера с друзьями пришлось поспорить на эту тему.
Стало интересно, как другие относятся к такому ограничению свободы? Неужели есть люди, которые до сих пор верят в то, что тюрьма может кого-то исправить? Что, отсидев, к примеру, за незаконный оборот драгоценных металлов, несколько лет в компании рецидивистов и законченных грабителей, можно не попасть под влияние бандитской среды? Оттуда, судя по всему, обновленными и с чистыми помыслами не выходят. Больные, отягощенные новыми криминальными знаниями, униженные и в связи с этим, вряд ли раскаявшиеся – вот кто выходит на свободу после мест не столь отдаленных. А такое ограничение свободы, как домашний арест, дает человеку шанс исправиться. Посидеть в электронном браслетике с годик дома и, глядя на гуляющих людей из окошка, поразмышлять как докатился до такой жизни… И никакого криминогенного влияния.
Ограничение свободы – это невозможность уезжать из города, менять место жительства или работы, выходить из дома в ночное время суток и посещать массовые мероприятия.
Теперь меньше людей будет попадать в криминальную среду и к тому же разгрузятся сами тюрьмы и следственные изоляторы. Как рассказывают, в иных камерах, рассчитанных на 10 человек, сидят по сорок заключенных.
Ибрагим Х., Баксан

* * *
Привет, «Молодежка»! Думаю, все следят за новостями с острова Гаити. Вчера так и не смог въехать в разразившийся международный скандал – американские военные не дали приземлиться французскому самолету с гуманитарной помощью. Интересно, в связи с чем? Почему на острове такое количество американских военных – кажется, 11 тысяч. Американцы взяли под контроль Гаити? Воспользовавшись бедой гаитян, американцы опять преследуют свои политические интересы? Мировое сообщество предлагает не ссориться с американцами в такой трагический момент. Посмотрим, что будет позже…
Тима, Нальчик

* * *
Здравствуйте! Сесть за письмо в редакцию меня заставил разговор с сыном-восьмиклассником. На днях он, рассказывая о проделке своего одноклассника, резюмировал (естественно, пишу не теми словами, которые он употребил, чтобы никого не обидеть со страниц газеты): «Все-таки не зря говорят, что представители этой национальности не очень умные». Я чуть в обморок не упала от этих слов. Никогда в нашем доме не обсуждался национальный вопрос. Ни в виде анекдотов, ни в каком другом. Да и как мы могли бы об этом говорить, если в нашей семье собрались люди разных национальностей – и кабардинцы, и балкарцы, и армяне, и русские, и евреи. Каждый выходил замуж или женился, руководствуясь личными качествами избранника, а никак не национальностью. Поэтому замечание сына повергло меня в шок.
Я понимаю, что это не его умозаключение. Он это слышал в школе. И наверняка от друзей, которые это слышали от взрослых. Поэтому обращаюсь к родителям школьников – пожалуйста, следите за тем, что вы говорите в присутствии детей. Влиять на ваше мнение я не считаю себя в праве, но просить оградить наших детей от национальной неприязни могу. Пусть они вырастут и самостоятельно решат, чем они будут руководствоваться в выборе друзей и любимых. Именно с таких разговоров все и начинается…
Светлана, Нальчик